Страшный зуд

Иллюстрация: Вячеслав Полунин

Анамнез

Здравствуйте, Алексей Вадимович. Снова не застал вас на рабочем месте. Так что оставляю эту записку вместе с материалами, о которых я говорил ранее. Как мне стало известно, во время обыска в доме пациента К. Л. Артемьева сотрудники православной дружины обнаружили несколько тетрадных листков, исписанных мелким почерком. Содержание их позволяет сделать вывод, что это последние дневниковые записи, которые пациент не прятал, поскольку на тот момент уже находился не в себе. Я позволил себе сделать сканограммы, поскольку решил, что они могут существенно помочь в восстановлении истории его помешательства. Карандашные пометки в тексте — мои.

Свирский М. Д.
18.08.2039

...сегодня так и не удалось.
В оставшееся до комендантского часа время бесцельно ходил по городу. Каждый день хочется изматывать себя как можно сильнее, чтобы возвращаться домой и сразу же засыпать. Сын дома появляется все реже, ночует в школе, с общиной, а я не могу находиться дома один, пока не узнаю, что случилось с Катей.
Уже два дня — тишина. Я не способен в таком состоянии ходить на работу. Буду просто ждать.

29 июля

Сын утром разбудил звонком в дверь. Я надеялся, что он пришел позавтракать или просто повидаться, но он принес бумагу из школы. Попросил читать вслух. Я принялся читать, но он потребовал, чтобы я встал, поскольку держу в руках документ, подписанный лично школьным протоиереем. Я с ним давно не спорю. В бумаге, которую мне пришлось читать, было вот что:
«Многоуважаемый Константин Леонидович!
Православная братия средней школы имени патриарха Алексия глубоко обеспокоена Вашим нежеланием появляться вместе с сыном на воскресных богослужениях. Напоминаем Вам, что присутствие на богослужениях пока имеет добровольную основу, однако Ваше пренебрежение сказывается не только на Вашей репутации, но и на успеваемости Вашего сына, а также на его отношениях со сверстниками, имеющими более сознательных родителей.
Кроме этого, напоминаем, что систематическое нарушение распорядка церковных обрядов уголовно наказуемо. У Вас осталось 11 дней, чтобы каким-то образом заявить о себе.
С глубоким уважением, руководство средней школы имени патриарха Алексия»
Пишу близко к оригиналу, но по памяти. Я спросил сына, только ли за этим он пришел — он ответил утвердительно. Тогда я осведомился, знает ли он о том, что происходит с матерью. «Что бы ни происходило, при ее распутном образе жизни ей давно пора было исчезнуть», — ответил он.
Я скомкал бумагу, которую он притащил, а его выгнал. Он пригрозил, что в следующий раз вернется с патрулем. Кричал, что не позволит, чтобы я портил ему карьеру.
Я не могу понять, что я упустил. Какая сволочь выросла, ну надо же.

Два батона «Винклер».
Сок «лимон-апельсин», 1,5 л.
Лапша быстрого приготовления, две пачки.
Индульгенция бытовая ежедневная, 1 шт. (пришлось взять, иначе не поняли бы)
Шоколад темный, плитка.
Ручка шариковая.
Итого 218.50

Свечей восковых нет. Все разбирают до полудня.

Я сам сходил в институт. Нашел ее учебную группу. Бегал от одного студента к другому, выглядел как идиот, привлекал лишнее внимание. Наконец нашел. Не запомнил имя ее одногруппника, который рассказал, как они вместе зашли в библиотеку. И как она взяла Ницше. «Так говорил Заратустра». Вспомнил, одногруппника звали Олегом. Олег рассказал, как она ответила библиотекарю: «просто так, почитать».
Она наивно ждала десять минут, но дождалась только патруля. Патруль ее и увел.
«Так говорил Заратустра». Это же оттуда «Бог умер».
Дура. Дура какая. Бедное создание.

30 июля

Приходил сын, я не открыл дверь. Мало ли, он с патрульными.
Да и вообще.

Не забыть забрать документы с работы.

Печенье «Галеты» — 0,3 кг.
Хлеб «Бородинский».
Соевые сосиски — 0,5 кг.
Пачка риса.
Мяса нигде нет, запрещено в связи с началом поста.
Индульгенцию не взял.
Итого 126,90

Мне объяснили, что в таких случаях мужчин увозят на поселения, а девушек — в монастыри. При положительной характеристике — на пять лет. Я не знаю, что для них «положительная характеристика». Наличие некрещеного мужа — «положительная характеристика»?
Место отбывания срока они не сообщают.
Я ничего не могу сделать.

После обеда сын пришел еще раз. Из школы прислали очередную бумагу, но я опять не открыл. Сорвался, орал на него, много чего говорил о школе, о его православной общине и о других вещах. Зря, наверное. Меня трясло всего, до сих пор трясет. Он обещал вернуться вечером, но грозил на этот раз санитарами.
Сказал, что я веду себя неправославно.
НЕПРАВОСЛАВНО.

Следующие три страницы плотно исписаны словом «неправославно». Не похоже, что Артемьев расписывал ручку — скорее всего с ним случился припадок. Если нужно, эти страницы я могу предоставить для экспертизы почерка. Свирский.

Максиму Денисовичу Свирскому.

Уважаемый коллега!
Я получил Ваши материалы и сразу же с ними ознакомился.
По поводу Вашей записки и прилагаемых к ней сканограмм имею сказать следующее.
Вы, безусловно, знаете, что срок лечения пациента К. Л. Артемьева был определен комиссией еще неделю назад. В анамнезе все зафиксировано. Также вы не можете не знать, что все члены комиссии — компетентные воцерковленные граждане, имеющие большие достижения в области психиатрии и отвечающие за свои решения перед лицом Господа. Поэтому мне непонятны ваши сомнения и цели. Лечение Артемьева крайне долговременно, диагноз комиссии однозначен и иных доказательств не требует.
Лично от себя, коллега, могу посоветовать Вам впредь заниматься исключительно должностными обязанностями и знать границы собственной некомпетентности.
Храни Вас Бог.

С уважением, главврач А. В. Евстратов.
19.08.2039